Комментарии заместителя руководителя Федеральной таможенной службы Татьяны ГОЛЕНДЕЕВОЙ:

— Ученые РАН разработали методику, из которой следует, что бюджет недополучает таможенные платежи на триллионы рублей. Утверждение основано на расхождении статистической информации по экспорту-импорту Федеральной таможенной службы с данными ВТО и ООН. При этом ученые говорят, что «серая» зона может быть объяснена тем, что предприниматели занижают стоимость товара и его вес при декларировании, подменяют таможенные процедуры, меняют номенклатуру товара. А таможенники плохо ловят нарушителей. Серьезны ли эти обвинения в адрес таможни?

— Конечно, вопрос собираемости платежей актуален. Особенно с учетом трудностей с формированием бюджета на следующий год. Но я не согласна с оценками некоторых экспертов. Они сначала утверждали, что ФТС не добрала в бюджет в 2013 году порядка 2,5 трлн рублей. Потом снизили эту цифру в два раза, до 1,2–1,3 трлн рублей, или $40 млрд по тогдашнему курсу.

Они это все относят к контрабанде, «серому» импорту, недостоверному декларированию, занижению таможенной стоимости, фирмам-однодневкам. Но у негативных явлений в экономической сфере значительно меньший масштаб.

Ведь если принять цифры ученых за данность, тогда получится, что каждый третий товар в нашей стране — автомобили, бытовая техника, продукты и т.д. — ввезен контрабандно. Реализовать такой объем нелегального товара невозможно. Это было бы сразу заметно в оптовой и розничной торговле, поскольку с левого товара не платятся налоги, не возмещается НДС, на него нет всех документов и т.д. Значит, ученые РАН в своих оценках ошиблись.

Кстати, что касается контрабанды, «серого» импорта и недостоверного декларирования, то мы с ними последовательно боремся.

— Откуда тогда взялась разница в $40 млрд при анализе зеркальной статистики российских данных со странами-контрагентами?

— Они просто сопоставили объем денег, переведенных за границу, согласно паспортам сделок, со стоимостью поступивших в Россию товаров. Получилось $40 млрд. Но паспорта готовятся в начале сделки на товары и услуги, а таможенная статистика делается по факту ввоза товаров и только на товары. По паспортам можно судить о перемещении капитала, законном или незаконном, но о фактических поставках товара они ничего не говорят. Кроме того, они оформляются на услуги — посреднические, за аренду, за использование интеллектуальной собственности. Услуги не учитываются таможенной статистикой. Поэтому паспорта сделок с таможенной статистикой никак не сопоставимы.

Мы применяем ооновскую методику, она признана международным сообществом и проверена на практике. Главное в ней — страна происхождения товара. Заметьте, не государство-отправитель. Кроме того, сопоставление статистик разных стран — это отнюдь не механическое вычитание цифр. В каждой стране есть нюансы в ведении статистики.

Например, импорт некоторых продуктов из Нидерландов во много раз превышает все их производство в этой стране. Голландия — транзитная страна. Южноамериканские или африканские цветы, соки, мясо, вина в Нидерландах относятся при вывозе за рубеж к экспортной категории, а у нас по документам значатся как эквадорские, аргентинские, юаровские.

Как вы считаете, можно ли называть «серым» импортом те цифры, которые получатся, если из голландской статистики экспорта в Россию вычесть российскую статистику импорта из Нидерландов? Конечно, нет. Но ведь ученые РАН именно это и делают: накладывают цифры — и разницу объявляют «серым» импортом, вину за который возлагают на таможенников.

В Китае другая ситуация. Во-первых, там часто завышают стоимость экспорта, чтобы местные предприниматели могли получить больший размер возмещения НДС. Во-вторых, иногда из Поднебесной в Россию поступает товара даже больше, чем регистрируют китайские таможенники как отправленный в Россию. Это происходит в том случае, когда груз следует к нам морем через Финляндию. Китай его относит к экспорту в Финляндию, а мы — к импорту из Китая.

Путаница возникает также из-за различий в присвоении кодов. Пока мир не достиг того, чтобы все страны кодифицировали товары одинаково. Это был бы стерильный вариант.

Вот поэтому и получается, что по многим позициям у нас импорт больше, чем по данным стран-отправителей.

Нельзя исходить из того, что у России недостоверные статистические данные, а у государств-контрагентов истинные. Страшилки о том, что не добираются триллионы рублей в бюджет из-за плохой работы таможни — это, по сути дела, введение руководства страны в заблуждение.

— Каковы, по вашим оценкам, реальные расхождения при сопоставлении зеркальных данных?

— Если учесть все вышеописанные факторы — не более 5–6%. В этот показатель укладывается не только статистическая погрешность, но и, естественно, недостоверное декларирование в самом широком смысле. Но разделить, чтобы понять, чего больше, чего меньше — достаточно сложно, вот здесь как раз ученые и нужны.

Минэкономразвития на научной основе осуществляет свой прогноз внешнеэкономической деятельности. На его основе Минфин прогнозирует таможенные сборы в бюджет. Поэтому данные таможенной статистики экспорта-импорта так или иначе контролируются рядом государственных органов при формировании платежного баланса. Если появилась бы какая-то крупная брешь в методике формирования данных, это сразу всем бросилось бы в глаза.